Константин Косачев, председатель комитета Государственной Думы Российской Федерации по международным делам, рассказывает нам о своей самой сильной компетенции - умении создать команду, на которую можно опереться. По его словам, успешного руководителя олицетворяет коллектив, с которым он работает, коллектив, верящий в правоту дела, которым он занимается. Также Константин считает, что качества профессионала проявляются именно в экстремальных ситуациях, а их на государственной службе бывает очень много.
1. Какая твоя самая сильная компетенция лидера?
Есть два варианта лидерства в коллективе: когда человек приходит на эту позицию снизу, пройдя все этапы и ступени, либо когда он приходит сбоку - когда он себя где-то зарекомендовал, где-то блеснул. Считается, что, если человек прославился где-то на войне, то он может руководить в сельском хозяйстве или наоборот. Второй вариант я считаю менее удачным. Моя судьбы была связана с поэтапным прохождением всех ступеней карьерной лестницы, и думаю, что моей сильной чертой руководителя того коллектива, в котором я сейчас работаю, является то, что я умею выполнять любую задачу, которую я ставлю перед своими подчинёнными. В своё время я сидел на телефонах, копировал документы, выдавал визы, работая в посольстве, занимался письменными и устными переводами. И постепенно, когда я вышел на позиции человека, в чём-то олицетворяющим государственную внешнюю политику, это по-прежнему для меня не только декларирование каких-то правильных государственных позиций, но и всё, что составляет выработку этих позиций, начиная с похода к копировальному аппарату для копирования каких-то документов. И когда я знаю это, когда я знаю цену каждого этапа в этой работе, я ценю работу своих сотрудников, они не являются для меня подчинёнными, а они являются для меня элементами одной и той же цепи, которую невозможно выстроить без выстраивания отдельно взятых отношений. Я думаю, что люди, с которыми я работаю, чувствуют это отношение и перестают себя ощущать подчинёнными, и начинают работать в силу своей компетентности как частицы единого коллектива. И это тоже важнейшее качество руководителя и лидера.
2. Может ли человек быть одинаково эффективным и в бизнесе, и в политике?
В фильме "Москва слезам не верит", когда две героини обсуждают работу на фабрике, одна другую спрашивает, как же та смогла руководить таким гигантским коллективом. И вторая отвечает, что наука управления не столь сложна, если ты умеешь руководить тремя людьми, то сможешь руководить и семьюстами. Но я считаю, что это не совсем верно. Наука управления, безусловно, существует, и мне ближе мудрость, сформулированная Конфуцием: заставь петуха кукарекать, а кошку ловить мышей, иначе всё это придётся делать тебе самому. И в этой мудрости очень важно распределить функции и найти для каждого ту функцию, которая ему по силам и которая ему интересна. Это и есть та самая наука управления. И если человек, покомандовав где-то в бизнесе, считает, что он это успешно сможет сделать и в государственной политике, то я думаю, что он заблуждается. Везде есть своя специфика, и для меня оптимальной является та модель, когда человек приходит на лидирующую позицию снизу, а не сбоку.
3. Можешь привести какой-нибудь пример?
Я начинал свою карьеру как профессиональный дипломат, я был очень узким специалистом, и я знал очень многое о том немногом, чем мне приходилось заниматься в качестве дипломата. Затем через некоторое время я оказался в Государственной Думе, стал политиком и в этом смысле качественно поменял своё мироощущение, потому что сейчас я вольно или невольно, как и любой депутат знаю очень немногое об очень немногом. Нужно успевать понимать и смысл пенсионной реформы, и что будет происходить в армии, и думать о том, как мы поступим с иранской ядерной программой. И успеть всё невозможно, но я могу сказать, что мне работа в политике дала значительно больше, чем вся моя предыдущая работа в том смысле, что я сейчас по-настоящему понял и узнал, чем живёт и в чём нуждается наша страна. Это не высокие слова, это невозможно понять из московских кабинетов. Но когда я стал депутатом, представляющим конкретный федеральный округ, конкретных людей с их ежедневными трудностями, я потрясающе усилился и профессионально в том, чем я занимаюсь как председатель комитета по международным делам.
4. В каких ситуациях проявлялась твоя компетенция?
Качества профессионала проявляются в экстремальных ситуациях, и для меня такой экстремальной ситуацией каждый раз становится сессия Парламентской Ассамблеи Совета Европы, где приходится отвечать буквально за всё: почему Ходорковского посадили, почему Политковскую убили, почему наши войска вошли в Южную Осетию, что происходило в Чечне, и даже как у нас функционирует наша избирательная система. И это, конечно, очень интересный опыт, но я думаю, что я бы не выдержал этого напора, если бы за моей спиной не было бы тех людей, которых я знаю, вижу и чувствую, в данном случае - в Чувашской республике, которая является моим избирательным округом. В этом случае сломать меня всем нашим оппонентам вместе взятым становится невозможным. Потому что я понимаю, что всё, что мы делаем - мы делаем не в интересах каких-то внешних партнёров или для того, чтобы кому-то понравиться, хотя я и эту задачу бы не списывал. Я вижу, что государство и народы стремятся взаимодействовать друг с другом, становится друг другу понятными и симпатичными друг другу - это мягкая сила, которая в современном мире не менее важна, чем жёсткая. Я абсолютно убеждён в том, что мы концептуально и стратегически в наших действиях правы, потому что мы действуем в интересах людей, которые нас уполномочили на эти действия со своими собственными интересами и своими насущными потребностями. И это, наряду с профессиональной компетентностью для меня является важнейшим фактором, который сохраняет меня на этих позициях.
5. Есть ли ещё примеры, когда приходится сталкиваться с критикой в адрес нашей страны?
Вспомним историю по обсуждению закону о неправительственных организациях. Он вызвал жёсткое неприятие, в том числе, в ПАСЕ, и одним из главных критиков этого закона был представитель Кипра, вроде бы, дружественной нам страны, он подготовил доклад в категоричных выражениях осуждающий наш закон. Мы с ним случайно столкнулись в коридоре перед залом пленарных заседаний в Страсбурге, начали о чём-то говорить, рядом оказался наш журналист, который начал записывать на камеру, как мы с ним в голос ругались. И так случилось, что я спросил представителя Кипра, читал ли он сам этот закон, он ответил, что нет. Но он был убеждён в том, что он безобразный. Этот случай широко показывали по нашим телеканалам, а мне этот случай напомнил историю с романом Бориса Пастернака, который не все наши советские лидеры читали, но дружно все осуждали.
6. Есть ли ещё какой-нибудь пример?
К нам моментально клеится любая ложь. Я помню, как в прошлом году не успели произойти события в Южной Осетии, кто-то высказал предположение, что следующим будет Крым, что русские пойдут отвоёвывать Крым. Я понимаю, что за этим стоит пропагандистская машина, но многие обыватели легко в это верят, потому что от этих русских можно ожидать чего угодно. Это очень серьёзная проблема, которой мы занимаемся недостаточно активно, в том числе я это отношу и к собственной работе, нам этим нужно заниматься более последовательно. Каждый раз, когда мы это делаем стратегически правильно в интересах наших людей, нам нужно просчитывать, как это будет воспринято. По поводу той же самой Южной Осетии мне один чешский Парламентарий в ПАСЕ сказал, что они видели, что всё это начал Саакашвили, и первые несколько дней они реально были готовы поддержать Россию. Но как только российский танк выкатился за пределы административной границы и поехал в направлении Тбилиси, у восточных европейцев наступило чувство ужаса, потому что русский танк, который катится по дороге иностранного государства - это символ, который многим восточным европейцам напоминает предельно тяжёлые моменты их собственное истории. И я в чём-то с ним согласился. Я сейчас говорю не о ситуации в целом, не о военной ситуации, а о том, что иногда мы не понимаем, что где-то нужно было поступить чуть-чуть по-другому, а реакция была бы принципиально иной. Это тоже наука, но уже не управления, а геополитики.
7. Какими принципами ты руководствуешься в жизни?
На мой взгляд, главным принципом для любого человека должна быть уверенность в правоте того дела, которым он занимается. Этот принцип в равной степени важен и для политиков, и для бизнесменов, если под бизнесом мы понимаем не тупое зарабатывание денег, а выстраивание некой конструкции, которая будет дееспособна. Есть такая притча, когда трёх каменотёсов спросили о том, чем они занимаются. Один сказал, что он тешет камни, второй сказал, что он зарабатывает себе на жизнь, а третий сказал, что он строит дом. В этом смысле я думаю, что у каждого должно быть ощущение того, что он не просто зарабатывает на жизнь или тешет камни, а строит дом, чем бы он ни занимался. И второе - я убеждён в том, что колоссальным движителем всегда является патриотизм, причём, патриотизм не в затасканном смысле этого слова, только потому, что мы здесь родились и живём, наша страна лучшая. Я убеждён в том, что патриотизм должен обязательно быть не только врождённым, но и приобретённым. У людей обязательно должны быть в этой жизни явления в их стране, которыми они бы могли, действительно, искренне гордиться. И в этом смысле у нас в России не так всё благополучно обстоит.
8. Что ты имеешь в виду?
Если взять нашу историю: почему мы так празднуем День Победы и всё время возвращаемся к Великой отечественной войне? Потому что День Победы - это, действительно, великий праздник, это событие, которым мы, как нация, без каких-либо изъятий гордимся, что бы сейчас не происходило вокруг истории. Какие у нас ещё есть значимые события? Полёт Гагарина в космос - несомненно. А вот если взять более позднюю нашу историю, то события такого масштаба, как победа в войне и выход в космос и не было, пожалуй. Не хочу ставить это в один ряд, но, например, то, что Китай наводнил весь мир своей продукцией, и в любой стране мира, зайдя в самую последнюю лавку, ты там найдёшь хоть один предмет, на котором будет написано, что он сделан в Китае, то я считаю, что это тоже предмет национальной гордости. Они смогли это сделать. Вот таких событий и явлений в жизни каждой страны должно быть как можно больше, у нас должно что-то получаться, и получаться лучше, чем у других. И не потому, что мы это назовём своей победой, а потому что это реально лучше. Любая страна должна быть конкурентоспособной в своей экономике и политике, и мы на правильном пути, но нам только предстоит пройти этот путь. И по мере того, как мы будем продвигаться вперёд, патриотов реальных в нашей стране будет всё больше и больше. И по мере того, как этих патриотов будет становиться всё больше и больше, у нас получаться всё будет гораздо лучше, чем получается сейчас. Вот этого я и желаю нашей стране.
9. Совместимы ли власть и нравственность?
Власть не может не быть честной - в этом нет никаких сомнений, и я даже не понимаю, как кто-то может задаваться этим вопросом. Власть обязана быть честной - и это тоже патриотизм, это тоже доверие к своей стране и государству, которое действует от имени и по поручению народа. И здесь нам тоже предстоит сделать очень много. В своей повседневной жизни мы постоянно сталкиваемся с проявлениями нечестности власти, той же самой коррупцией. И бизнес говорит, что ему не нужно помогать, ему не нужно мешать, а когда начинают перечисляться помехи для бизнеса, то называются какие-то государственные институты: бюрократия, администрирование, взяточничество и так далее. И для того, чтобы этого не было, власть обязана быть честной снизу доверху и сверху донизу. Невозможно требовать от какого-то уровня власти соблюдения законности от и до, если этого не происходит наверху. Для меня классический пример - это правила дорожного движения. Невозможно добиться от рядового водителя соблюдения правила не переезжать через осевую линию, если начальник с мигалкой на его глазах через неё переезжает. Либо никто не переезжает - и тогда с рядового водителя можно спрашивать по всей строгости закона, либо кто-то переезжает, и тогда уже - увы - мы принимаем последствия этого решения. Мы знаем, как в других странах останавливают министра за превышение скорости, и какие он после этого платит штрафы. У нас я не припомню ни одного случая, когда бы министра остановили за превышение скорости, и он бы заплатил штраф. И это первопричина. И когда власть к себе начнёт относиться так же требовательно, как она относится к своим гражданам, всё у нас получится.
10. Есть ли понятие корпоративной культуры честности в государственных структурах?
Не могу сказать, что это повсеместное явление, если говорить о власти, то мы во многом унаследовали не самые лучшие черты советского периода нашей истории, та же самая тема льгот и привилегий во власти сохраняется. И во многом это инструмент, который людей призван встраивать во власть, обеспечивать их лояльность по отношению к власти. Но это не правильно - лояльность по отношению к власти не должна обеспечиваться льготами и привилегиями, она должна обеспечиваться исключительно убеждённостью в правоте своего дела, о чём мы говорили в начале. Но для этого должны состояться определённые институты в развитии общества, и эти институты, безусловно, - это независимая судебная власть, свободная пресса, это честные избирательные системы. Это темы, о которых постоянно говорит и наш президент, и председатель правительства, он же лидер Единой России. В качестве политической задачи это существует, и все мы об этом знаем, но мы также знаем, что пока мы не пришли к этому, и надеюсь, что всё это произойдёт на нашем веку, для этого мы и работаем. Я уверен в том, что мы, как страна, восстановим и обретём своё величие только в том случае, если наша власть будет идеальной, прозрачной, справедливой, честной, и если во всех своих проявлениях она будет работать на людей, которые эту власть для себя избрали.
